Читаем без скачивания Святой убийца [litres] - Николай Иванович Леонов

была. Пару лет назад ограбили ее подругу, когда они вместе гуляли в парке у Покровского монастыря на Таганке, и Быковскую пару раз вызывали в Таганский отдел для дачи свидетельских показаний. И это был единственный факт ее связи, пусть и косвенной, с криминальным миром. Так что версию того, что Быковская могла связаться с мафией и ее казнили из-за каких-то невыполненных обязательств, полицейским пришлось исключить.

А в том, что это была именно казнь, Файзуллаев, ведущий это дело, ничуть не сомневался. Все дело в том, что в квартире убитой, судя по всему, ничего не пропало. Не было никаких следов, что кто-то рылся в вещах и что-то забирал. А подруга Быковской – Ряжевская – хоть и не могла составить точную опись всех вещей убитой, но о самых дорогих украшениях знала прекрасно и подтвердила, что все они находятся на своих местах. То есть убийца пришел в квартиру именно для того, чтобы расправиться с ее хозяйкой. Личные вещи и драгоценности его не интересовали от слова «совсем».

Зато у Файзуллаева был реальный подозреваемый. Правда, и этот факт ему не помог. Дело в том, что ни на подъезде, ни внутри его камер видеонаблюдения установлено не было. Зато сразу двое соседей видели, как примерно в то же время, когда было совершено убийство, в подъезд Быковской заходил мужчина в форме одной из курьерских служб. Вот, правда, по поводу того, какой именно из них, свидетели в показаниях расходились. Да и самого мужчину описать не могли. Действительно, кто в наше время обращает внимания на курьеров? Прошел такой человек мимо, и как будто не было его вовсе. Файзуллаев проверил все курьерские службы и установил еще один бесполезный для следствия факт – никто из них по указанному адресу в тот день своих людей не посылал.

После изучения материалов дела об убийстве Быковской сомнений у Гурова уже не осталось. Он был абсолютно уверен, что оба преступления совершил один и тот же человек. Во-первых, в обоих случаях было не просто убийство, а именно казнь. Киллера не интересовало ничего, кроме уничтожения своих жертв за какие-то ведомые ему одному провинности. Во-вторых, пресловутый крестик на правом виске. Сыщик пока не мог понять, что он означает, но это однозначно была метка убийцы, которой он клеймил свои жертвы. Ну, и в-третьих, палач ни в первом, ни во втором случае не оставил абсолютно никаких следов: ни отпечатков пальцев, ни следов обуви, ни волосинки, ни пролитой капельки пота. Хотя, может быть, их просто не смогли найти, потому что не знали, что именно искать.

Теперь осталось понять, какая связь может быть между Киреевым и Быковской. Пока общего между ними прослеживалось не так уж много. В основном лишь то, что ни у той, ни у другого не было откровенных врагов и оба жили в свое удовольствие, устанавливая в семье такие порядки, которые устраивали лишь исключительно их. На работе у Киреева все было тоже относительно ровно, хотя подчиненные к своему шефу любви не питали. Осталось узнать, как вела дела в своем ресторане Быковская. И, быть может, там и удастся найти какую-то ниточку, которая позволит продвинуться еще на шажок в поисках преступника. Правда, сначала придется заглянуть к Харольскому.

Гуров вошел в кабинет подполковника, помешав секретарше сначала доложить своему начальнику о визите «важняка». Сыщик открыл дверь без стука, подошел к столу Харольского под бесконечно удивленным взглядом подполковника и положил на него папку с материалами дела об убийстве Быковской.

– Это я у вас забираю, – констатировал Гуров.

– К сожалению, не могу вам этого позволить, – мгновенно отозвался начальник Хамовнического ОВД, словно заранее подготовился к такому сценарию. – Вы же знаете, существуют определенные процедуры. Сначала к нам должен поступить письменный приказ из Главка, затем нужно составить акт приема-передачи дела с описью материалов, затем зарегистрировать все в канцелярии…

– Минуточку, – прервал словоизлияния Харольского сыщик, достал из кармана телефон и сделал вызов Орлову. – Товарищ генерал-лейтенант, я в настоящее время нахожусь в Хамовническом ОВД. Здесь есть дело, которое, по моему мнению, напрямую связано с убийством Киреева, которое я расследую. Однако начальник отдела препятствует мне в получении этих материалов, требуя письменного распоряжения за вашей подписью. У нас нет времени вести всю эту бюрократическую волокиту. Это может негативно сказаться на расследовании убийства заместителя мэра.

– Дай мне его сюда, – сухо распорядился Орлов.

– Я думаю, товарищ генерал-лейтенант, это не лучшая идея, – отказался Гуров. – Этот буквоед может не поверить, что по моему телефону именно с вами разговаривает. Считаю, что будет правильно, если вы позвоните ему в кабинет со служебного номера. Его-то подполковник Харольский должен наизусть знать.

– Жди! – распорядился генерал и отключил связь.

Пару минут два офицера полиции в упор рассматривали друг друга. Толстые щеки Харольского покраснели, а в глазах сверкала неприкрытая злость. Во взгляде же Гурова читалась легкая ирония. Он редко прибегал к подобным трюкам, обычно решая все вопросы самостоятельно. Но сейчас, во-первых, не хотелось тратить время на убеждение и уговоры. А во-вторых, сыщику очень хотелось проучить этого надутого индюка. Причем так, чтобы тот навсегда запомнил: если полковник Гуров что-то просит, ему нужно это дать!

Телефон на столе Харольского зазвонил меньше чем через две минуты. Тот поднял трубку и еще пару минут выслушивал грозный рык Орлова, который невнятно доносился до Гурова, несмотря на расстояние между ним и подполковником и плотно прижатую к уху трубку. Харольский покраснел еще больше, но злость из его глаз исчезла, оставив после себя только испуг. Наконец разговор с руководителем Главка был закончен, и подполковник очень осторожно опустил трубку на аппарат.

– Зря вы так, товарищ полковник, – сглотнув слюну, проговорил начальник отдела. – Можно же было по-дружески договориться.

– Я попросил у вас дело как у коллеги, который так же, как и я, заинтересован в скорейшей поимке преступника. Вы, товарищ подполковник, отказали старшему по званию. Имели право! А я имел право поступить так, как поступил, – жестко ответил сыщик. – А договариваться по-дружески – это как? Бутылку коньяка вам купить? Увольте. Не мой курятник!

Взяв папку, Гуров развернулся и, не попрощавшись, вышел из кабинета начальника отдела. Времени до вечера было еще достаточно, сыщик решил отправиться в прокуратуру, чтобы попросить провести проверку наличия аминазина в московских клиниках. Конечно, это можно было организовать и по линии МВД, но потребовалось бы все согласовывать с министерством, а это могло затянуться, даже несмотря на то что кто-то из ведомства подгонял Орлова для раскрытия убийства Киреева. Через прокуратуру это получится быстрее. Тем более что с одним из заместителей прокурора города, государственным советником юстиции третьего класса Бондаренко Богданом Львовичем, Гуров был давно знаком, и их отношения можно было назвать приятельскими.

По дороге в прокуратуру сыщик еще раз взвесил свою версию о серийном убийце. Конечно, и способы убийства, и характеристики жертв были абсолютно разными, и это абсолютно несвойственно «серийникам». К тому же между Киреевым и Быковской не было ничего общего, и сыщик сомневался, что между ними удастся найти хоть какие-то точки соприкосновения. И все это делает теорию Гурова притянутой за уши, но сыщик был в ней абсолютно уверен. И виной всему эти пресловутые крестики на правом виске жертв. А вдобавок тот факт, что оба убийства выглядели как казнь. Хладнокровно подготовленная и почти безупречно исполненная.

«Почти» потому, что убийца оставил свою метку. Гуров пока не понимал ее смысла и не мог прийти к выводу, как она поможет найти преступника. Но упускать эти крестики из своего внимания сыщик не собирался. И сейчас Лев Иванович вновь почувствовал безмерную благодарность Опушкиной, которая во время лекции невольно привлекла к этому факту внимание Гурова. Теперь осталось убедить друзей в верности версии серийного убийцы, потому что, только поверив сыщику, они помогут в расследовании максимально эффективно. В противном случае могут упустить мелкие детали, которые, как крестик на виске, окажут решающее влияние на ход дела.

Когда Гуров подъезжал к прокуратуре, снег, шедший до этого момента весь день, резко прекратился. Подул холодный северо-западный ветер, разгоняя сплошную пелену туч. Они неслись, словно взбесившееся стадо коней, к горизонту, и солнце, уже скрывшееся за тушами многоэтажек, окрасило их багрянцем. При этом плотная нижняя